Людмила Малинаускайте-Эгле
Литовские леса

Леса Литвы!.. Таинственные чащи!
В глуши, загадки древности хранящей,
Еще от века люди не бывали,
И побывать случится им едва ли.

Никто ступить не смеет в эти пущи,
Никто былинки не сорвет цветущей.
Здесь прадедов приют — суровый, строгий,
Здесь, может статься, обитали боги...

Шуршат деревья древние, как предки...
И, зеленея, пышные их ветки
Широко осеняют холм угрюмый,
Хранят о прошлом тягостные думы...

Когда б они заговорили сразу,
Какие мы б услышали рассказы!
О, сколько раз во тьме Средневековья
Отчизна наша истекала кровью!

Леса Литвы — краса и гордость наша!
Нет тишины торжественней и краше!
Беззвучны светлой речки переливы,
И только ветер плачет сиротливо,
Рыданьем не тревожа лес зеленый, —
Привычны лесу этот плач и стоны!

Дуб-исполин над временем вознесся.
Его рубили тщетно крестоносцы!..
Он жив — о страшных днях воспоминанье,
Ветвистое священное преданье!

Стоит, листвою шелестит негромко,
Ветвями гладит юного потомка,
Воспитывает поросль молодую,
О прошлых битвах тихо повествуя...

А меж холмов, как на большом погосте,
Почиют предков убиенных кости.
Сюда стекались прадеды веками,
Преследуемы злыми крижаками.

Шумят деревья... В тайне сокровенной
Приходит юность старикам на смену.
Из праха предков вырастают роды
Все той же несгибаемой породы,

Как будто предки их заколдовали...
И ель, как жрец в струистом покрывале,
Уходит в небо гордой головою,
Она горда, что рождена Литвою.

Здесь не звенели топоры и пилы.
Земля деревья соками вспоила,
И в землю вновь войдут они без страха,
Рассыплются летучей горстью праха.

Лишь изредка гроза, взревев над ними,
Вдруг вырывет ель с корнями вековыми
И закружит ее в порыве диком,
И вскрикнет ель почти звериным криком...

И поросль юная тогда смутится,
И сосенки, как младшие сестрицы
Прижмутся робко к братьям непреклонным,
Таким прямым и в небо устремленным.