Над "Летописью жизни и творчества Анны Ахматовой" (М., "Индрик") Вадим Черных работал долго. Первое издание составили четыре части, выходившие в 1996-2003 гг. и быстро исчезавшие с прилавков; часть заключительная (1957-1966) печатается впервые. Оценивать (рецензировать) эту огромную (48 печатных листов) работу — как и любую квалифицированно подготовленную Летопись — имеют право лишь весьма немногие специалисты. Дискуссий по частным вопросам, дополнений и уточнений, разумеется, не избежать, но и проигнорировать тот свод взаимообъясняющих "фактов" (и "фактов", противоречащих друг другу, а потому туго поддающихся интерпретации), который систематизировал Черных, едва ли сможет сколько-нибудь корректный историк русской словесности и культуры ХХ века (а не только филолог, изучающий наследие Ахматовой, Гумилева, Мандельштама или Пастернака).

Ни одна Летопись, по жанровой сути своей чурающаяся концептуальности, не может заменить биографии писателя. Но и биография (если это, действительно, жизнеописание, а не замаскированный под него /5/ бульварный роман или площадной пасквиль) не "выстроится" без опоры на строгую информацию о трудах и днях. Строгую, не значит "внеэмоциональную" — как правило, "факты" из жизни большого человека весьма красноречивы. И не только потому, что свидетельствующие о них современники ощущают масштаб личности (не всегда и не все), но, в первую очередь, потому, что человеческое величие принадлежит не сфере фантазии (злокозненно дурачащей простецов и тешащей их слабые сердчишки), а объективной реальности. Как, впрочем, и завистливое (или игровое — хрен редьки не слаще) стремление "разоблачить" это самое величие (то есть для начала мотивировать его какой-нибудь гадостью, а потом к абсолютной мерзости свести).

Об Ахматовой за последние годы было наговорено немало вздора — как имитирующего академическое беспристрастие (посылочное "все сложнее" элегантно превращается на выходе во "все пошлее"), так и откровенно злобного. Лучшей панацеей от равно ядовитой клеветы как рафинированных (и почему-то при общем отрицании "морали" склонных к плоскому морализированию) "иванов карамазовых", так и вдохновленных ими истерично-тупых "смердяковых" может служить сквозное чтение Летописи. С мемуаристами и исследователями ("апологетами") наши "разоблачители" разбираются тем же манером, что и с художниками: если последних аттестуют "деспотами", то первых — "рабами", бескорыстными (зомбированными гением-тираном) или расчетливыми (подыгрывающими "культу" за некие блага). Перекличку разноголосых свидетельств и вырастающую из простого хронологического соположения фактов "логику судьбы" тотальному перетолкованию подвергнуть сложнее, хотя истинных артистов и их благодарных слушателей (тут, кроме прочего, играет важную роль восхищение "дерзостью" разоблачителей — сакраментальное во дает!), конечно, такая ерунда не остановит. Если некто убежден, что истины, добра и красоты не существует вовсе, что всякий художник — мерзавец по определе/6/нию, а любые стихи, картины, симфонии — ложь, искусно и коварно маскирующая природное гнидство сочинителя, то его ничем не проймешь. Но речь идет не о них, а о просвещенной публике, которая пока еще в силах отличить сокола от цапли. Или хотя бы помнит, что птицы бывают разных пород. Такому читателю Летопись, которую с истинным тщанием и строгим тактом составил Черных, нужна не меньше, чем историкам и филологам.

От цитат на сей раз воздержусь. Совсем не хочется козырять "благородными" частностями, невольно выворачивая наизнанку стратегию обличителей, выискивающих и смакующих "темные сюжеты". Могу лишь заметить, что оторваться от чтения Летописи удается с трудом, а когда книгу все-таки откладываешь, глаза непроизвольно ищут ахматовский двухтомник 1990-го года. Кстати, готовил это — отнюдь не утратившее значения, и наверно, остающееся лучшим для "обычного читателя" издание — будущий автор Летописи Вадим Черных.

22/01/08

http://www.ruthenia.ru/nemzer/ahmatova-letopis.html

---