Файнштейн Э. – Анна Ахматова. – М.: Эксмо, 2007. – 416 с. – 4100 экз.
Перед нами, как следует из аннотации, "одна из немногих биографий Ахматовой, которую можно в полной мере назвать беспристрастной и объективной"... Автор — "известная британская поэтесса Элен Файнштейн", переводчица и автор книг о Пушкине и Цветаевой.
В книге автор делает попытку проанализировать жизненный и творческий путь Анны Ахматовой, сопоставить факты и версии, сделать выводы.
Иностранные исследователи не раз обращались к изучению творчества русского поэта, мы знаем книги Аманды Хейт [1], Роберты Ридер [2], статьи Й. С. де Варда [3], К. Верхейла [4], А. П. Лонго [5] и других. С какой целью написана книга Элен Файнштейн, что нового она хочет рассказать и насколько профессионален автор в своих исследованиях?
Откроем наугад несколько страниц.
Интересно написано о родителях Ахматовой: "Семью Горенко нельзя было назвать гармоничной. Отец Анны всегда отличался красивой наружностью. Он прекрасно одевался, носил цилиндр, слегка сдвинутый набок. Мать Анны, Инна Эразмовна, происходила из семейства Стоговых..." (с. 25). Получается, что семью Горенко нельзя было назвать гармоничной, потому что отец Ахматовой носил цилиндр. Как называется такая логика?
Возможно, эта небрежность, невнимание к родителям великого поэта — от торопливости, поскольку автору хотелось поскорее перейти к культурным истокам судьбы и творчества великого поэта? На стр. 17 читаем: "Анна Ахматова тоже стала частью этого сексуально неразборчивого общества, хотя 25 апреля 1910 года она вышла замуж за Николая Гумилева". Далее, на стр. 87: "Но всю жизнь он <Ан/202/реп> оставался эгоистом, думающим только о собственном удовольствии. Впрочем, Ахматову всегда тянуло к подобным мужчинам. Анреп вел свободную богемную жизнь, не обременяя себя обязательствами".
"Исследовательница" видит в поэтах, художниках, актерах, музыкантах "сексуально неразборчивое общество", а в Борисе Анрепе — известном художнике и мозаичисте — только необязательного эгоиста. Чувства, которые испытала к нему Ахматова, неизбежно обесцениваются, и у читателя могло бы возникнуть предубеждение против стихов, так щедро посвящённых Ахматовой этой сомнительной личности. Но не для таких читателей предназначена эта книга. И не поэзия интересует автора, а "волнующие" подробности. Значит ли это, что хотя бы биографические обстоятельства изучены ею всерьёз?
Вот Э. Файнштейн делает попытку описать отношения между Ахматовой и Львом Николаевичем, но приводит лишь и без неё известные сведения. При этом говорит об Эмме Герштейн, о Наталье Васильевне, фамилию которой так и не удосужилась узнать [6]. Остаётся за пределами внимания суть отношений, автор сосредоточен на пересказе старых обид.
"В 1950 году она решила, что если пойдет навстречу режиму, то этим сможет помочь сыну. Она написала несколько стихотворений цикла "Слава миру", надеясь этим смягчить сердце Сталина, но тот уже погрузился в последний, параноидальный, период жизни. Стихи, датированные маем-июлем 1950 года, появились в "Огоньке", хотя и не под именем великой поэтессы" (с. 296). Вот это уже открытие в истории литературы! Какой же смысл был бы публиковать стихи под чужим именем? Каким образом они помогли бы Льву Гумилеву?
А вот что пишет Элен Файнштейн о Бродском: "Ссылка дала ему возможность писать стихи. Приговор обернулся для него мировой славой <...> Бродскому пришлось по двенадцать часов работать в поле, но в целом условия его жизни были не такими уж плохими. У него был дом в деревне, а местные жители неплохо к нему относились. Найман, навестивший его в ссылке, нашёл его жилище довольно уютным. У Бродского было достаточно еды и дров. Он даже мог слушать Би-би-си и "Голос Америки"" (с. 346). (Что и гово/203/рить, выходит, ему крупно повезло. Здоровые работы на свежем воздухе, общение с мирными поселянами и даже роскошное прослушивание западных радиостанций, и за это — мировая слава!) Но стоит почитать хотя бы записи Л. К. Чуковской о суде над Иосифом Бродским [7], чтобы понять, что ссылка для него была катастрофой. Приговор лишил поэта любимого города и дома, друзей, привычного круга общения, поставил в один ряд с отбросами общества. И неизвестно, чем всё могло кончиться, если бы не хлопоты и заботы друзей, которые прикладывали максимум усилий, чтобы спасти Бродского. Поэта прославили стихи — но они так мало волнуют автора книги, что и не интересуют на самом деле.
Э. Файнштейн не умеет этого скрыть. Говоря о стихах, допускает грубые ошибки даже там, где это, казалось бы, трудно сделать: "Особенно запоминается плач матери, потерявшей сына. Ахматова пишет не о себе, потому что ее сын еще слишком мал, чтобы оказаться на войне.
Для того ль тебя носила
Я когда-то на руках,
Для того ль сияла сила
В голубых твоих глазах!..
На Малаховом кургане
Офицера расстреляли.
Без недели двадцать лет
Он глядел на Божий свет" (c. 123).
В ахматоведении до сих пор ни у кого не вызывало сомнений, что в этом стихотворении речь идет о младшем брате Ахматовой — Викторе Горенко [8].
Непрофессионально составлен справочно-библиографический раздел. Источники обозначены таинственно: "19. Ю. Л. Сазонова-Слонимская. Николай Владимирович Недоброво. Опыт портрета", "22. В. М. Жирмунский. Преодолевшие символизм. Анна Ахматова", "23. Н. Недоброво. Анна Ахматова", "18. Борис Анреп. О черном кольце" и т. д. Многое из этого опубликовано давно и не однажды, но автор не утруждает себя упоминанием выходных данных. В главе "Агнец" читаем: "Сегодня в Интернете можно услы/204/шать, как Ахматова сама читает свои стихи. (15)". Смотрим примечание 15 на с. 396: "Как говорила мне Джена Хаулетт". Что это за источник? Вместо того, чтобы привести конкретные ссылки на Интернет-ресурсы, исследователь ссылается на некое неизвестное читателю лицо. Даже школьники старших классов так не оформляют свои работы.
С первых строк книги понятно, что написана она для очень непритязательных читателей. Для тех, кто не будет сравнивать, анализировать, удивляться. Элен Файнштейн постоянно на словах подчёркивает свою нежную любовь к поэту, однако её произведение заставляет в этом сомневаться. Автору всего не хватает: знаний, такта, уважения к предмету описания, глубины анализа и мало-мальски самостоятельной концепции. Всё же написана книга не без пользы. Тот, кто внимательно прочёл вышеприведённую аннотацию к ней, поймёт, почему Ахматова не хотела, чтобы её называли "поэтесса".
1. A. Haight. Anna Akhmatova. A Poetic Pilgrimage. — Oxford University Press, 1976.
2. R. Rider. Anna Akhmatova: Poet & Prophet. — London, 1994.
3. Й.С. де Варда. Образ Италии и ее культуры в стихах Анны Ахматовой. — Тайны ремесла. Ахматовские чтения. — Вып. 2. — М., 1992.
4. К. Верхейл. Тишина у Ахматовой. — "Царственное слово". Ахматовские чтения. — Вып. 1. — М., 1992.
5. А. П. Лонго. Два поэта: Анна Ахматова и Марина Цветаева. — La Pietroburgo di Anna Achmatova. — Bologna: Grafis Edizioni, 1996.
6. Наталья Васильевна Варбанец (1916-1987) — сотрудник Публичной библиотеки, адресат писем Л. Гумилева. Подробнее о ней можно прочитать в статье О. Е. Рубинчик Das Ewig-Weibliche в советском аду // Наше наследие. — 2004. — № 71.
7. См. Чуковская Л. К.. Иосиф Бродский. // Чуковская. Л. К. Сочинения: В 2 т. Т. 2. М.: "Арт-Флекс", 2001.
8. См. Михаил Кралин. Победившее смерть слово. Статьи об Анне Ахматовой, стихи и воспоминания о её современниках. — СПб.: Логос, 2000., Игорь Лосиевский. Анна Всея Руси. Жизнеописание Анны Ахматовой. — Харьков: "Око", 1996., Аманда Хейт. Анна Ахматова. Поэтическое странствие. — М., 1991.
|
|